Районная газета.
Все новости Кирилловского района

г. Кириллов

11 Сентябрь, 2018

Наперекор всем жизненным трудностям

 

Живёт в селе Горицы хорошая женщина с беспокойной судьбой – Нина Алексеевна Корнилова. В прошлом месяце, аккурат в самый Яблочный Спас, она отметила своё восьмидесятипятилетние. С такой солидной датой односельчане поздравили её на празднике поселения, там же женщины, хорошо знающие Нину Алексеевну, много хороших слов в её адрес сказали, поэтому я решила познакомиться с ней поближе.

 

Смущённая неожиданным вниманием к своей скромной особе, Нина Алексеевна начала рассказ о себе негромко и слегка неуверенно:
– Родилась я в деревне Тиханово нашего, Горицкого сельсовета. Отец Алексей Кириллович Корнилов был участником Великой Отечественной войны. Маму звали Парасковья Ивановна. Всю войну папа прослужил санитаром. По дороге на фронт ему попала в глаз мусорина, и его оставили в Вологде, в составе военного госпиталя. Он всю войну выносил раненых с поля боя, грузил в железнодорожный состав и сопровождал до Вологодской медсанчасти. Когда его отпускали домой на побывку, он рассказывал, каких страстей навидался: «Ой, вчера опять везли солдата без рук и без ног. Он просил: «Санитары, помогите умереть, не хочу таким жить на свете!» А я его успокаивал: «Потерпите, мы Вас довезём, Вам помогут, и Вы будете жить». Он за войну людских страданий навидался во как! – проводит рукой по горлу Нина Алексеевна.

«Нинка, ты родилась
в рубашке!»
Отца Нины Алексеевны оставляли работать в Вологде и после войны, даже квартиру предлагали, но он отказался наотрез: поеду домой – и всё тут, меня семья ждёт. Семья у Корниловых была большая – девять человек.
– Я была двойничная с сестрой Капой: Шолопову Капитолину не знаете? – вопросительно смотрит на меня Нина Алексеевна и, получив отрицательный ответ, поясняет: – Она нынче слегла, а я вот всё держусь. Это потому что я родилась в рубашке. Так мама всегда говорила: «Нинка, ты у нас в рубашке родилась. Я её столько берегла-берегла, но не уберегла. Положила в сундук сушить, а кошка подобралась и съела».
О том, что у неё какой-то особый ангел-хранитель, Нина Алексеевна позже убеждалась не раз. Особенно отчётливо она поняла это, когда находилась на лечении в Питере, и у неё после операции ночью внезапно открылось кровотечение из горла. Помощь подоспела вовремя, и её едва-едва успели спасти. Лечащий врач во время утреннего обхода так и сказал ей: «Вы просто родились в сорочке!» «А откуда Вы это знаете?» – простодушно поинтересовалась его пациентка. «В такой ситуации из ста человек только один выживает без последствий», – пояснил врач.
После окончания восьмилетки Нина Корнилова поступила в культпросветшколу: всё поближе к дому. Распределение получила в отдалённый сельский клуб в Шекснинский район. Но примерно через два года Нинина мать потребовала, чтобы дочь вернулась домой, мол, все разъехались, её оставили одну, трудно справляться с хозяйством. Нина и сама была не против возвращения. Поэтому, передав всё нехитрое клубное имущество библиотекарю, уверенная, что за ней нет никаких хвостов, Нина свинтила, как принято теперь говорить, на родину. Её, конечно, затребовали назад, по тогдашним правилам после учёбы требовалось отработать на одном месте не менее трёх лет, но Нина не вернулась, потому что её мать высылала подтверждения, что больна и за ней требуется уход.
– Приехала я домой, а мама мне и говорит: «Нинка, я тебе в райпотребсоюзе работу нашла», – посмеиваясь, вспоминает Нина Алексеевна. – Председателем там тогда работал мамин хороший знакомый – Алексей Николаевич Свистунов. И меня взяли учеником счетовода, пообещав, что позже отправят учиться.

В поисках призвания
и своей судьбы
Но, видимо, для Нины Алексеевны ещё не пришло время расстаться с культурой и стать торговым работником. Тогдашняя заведующая отделом культуры Капитолина Михайловна Вараксина, до этого учившая её в культпросветшколе, уже через четыре месяца скомандовала своей бывшей ученице: «Никаких переквалификаций! В Горицкую избу-читальню нужен заведующий». Нина Алексеевна сопротивлялась, как могла, но её уговорили.
Она даже не предполагала, какое участие в её судьбе сыграет простая деревенская изба-читальня. Во-первых, именно здесь она познакомится со своим будущим мужем Михаилом Васильевичем Волковым, а во-вторых, именно здесь она освоит обязанности секретаря сельского Совета, замещая ушедшую в отпуск коллегу.
– У нас в Горицах большие праздничные мероприятия проводили в Доме культуры, размещавшемся в бывшей церкви на территории монастыря, а на посиделки молодёжь любила собираться в избе-читальне. Пляски, песни – весело было! Михаил демобилизовался из армии и тоже пришёл в избу-читальню. Молоденький, застенчивый, смирный. И я молодая. Он сразу мне приглянулся. Так мы с ним познакомились, а вскоре и поженились – лукаво улыбаясь, вспоминает Нина Алексеевна.
Начало 60-х – это были очень хлопотные годы. В семье у молодых Нины и Михаила только что родился первенец – сын Сергей, а в Горицах как раз началось переселение в связи со строительством Волго-Балтийского водного пути. Выяснилось, что и их родительский дом попадает в зону затопления, поэтому нужно было срочно переезжать. Пусть переселяться пришлось и недалеко, но строительство нового дома отнимало много сил и времени.
– Пока дом строили, помню, соседи всё говорили: «Господи, Нина, когда Михаил у тебя так и спит? Дни и ночи всё кокшит, кокшит», – качает головой моя собеседница.
Молодые с грудным сыном какое-то время жили в крохотной каморке под крышей сельского Совета. Детсадов в те годы в селе ещё не было, свекровь уехала в няньки к дочери в Нарву. Нина Алексеевна билась и крутилась, как могла и как умела. Но справилась, и вскоре её избрали секретарём Горицкого сельского Совета, благо, она уже успела к тому времени поднатореть в секретарском деле.
Правда, однажды её чуть не уволили. Выдала она одной женщине справку по потере кормильца, как имеющей на иждивении нетрудоспособных граждан, для предъявления в райпотребсоюз. Но в справке написала просто: «для предъявления по месту требования». И вдруг её вызывает заместитель предрика. «Нина Алексеевна, мне жалко тебя, но, кажется, мы с тобой распрощаемся!» – многозначительно заявил он. У молодой женщины сердце ушло в пятки. «Что случилось? У меня недавно была комплексная ревизия, но я отчиталась нормально, а без ошибок никто не работает!» – ответила ему. «Нет, моя дорогая, тут посерьёзнее дело будет!» – настаивал чиновник. Слово за слово, выяснилось, что данную ей справку женщина использовала не по прямому назначению, а предъявила её в церковь, то ли для того, чтобы покрестить кого, то ли чтобы мужа отпеть. А районное начальство в те годы следило строго за всеми, кто посещал церковь, постоянно проверяло церковные документы и даже имело там своих осведомителей. Не дай Бог, если окажется, что в церковь ходят молодые специалисты, а тем более работники органов власти! Нина Алексеевна сама в церковь не ходила, но там нашлась справка, выданная ею «по месту требования» без указания конкретного места. Больше часа шпынял перепуганную женщину сердитый начальник, грозил, что если покажет эту бумажку предрику, тот не просто уволит её, а выгонит с треском. Бедная Нина Алексеевна сидела от страха ни жива ни мертва. Но вдруг начальник смягчился и сказал: «Ладно, так и быть, это я беру на себя. Иди и спокойно работай дальше, потому что мне тебя жалко». На глазах у Нины Алексеевны он порвал эту бумажку и сдержал слово – никому об этом не сказал. Вот какие времена тогда были! А Нина Алексеевна сделала для себя вывод, что прежде чем заполнить или подписать какой-то документ, надо думать головой о возможных последствиях.

Решительности ей было не занимать
И всё вроде бы у неё складывалось удачно: уютный дом, хорошая работа, в семье мирно да ладно. Но судьба не обещала Нине Алексеевне спокойной жизни: через три года из-за сильно разлившейся после затопления реки Шексны расстояние между Горицами и деревней Мигачёво, стоящей на противоположном берегу, значительно увеличилось. Было решено Горицкий сельсовет разделить пополам и сделать Мигачёвский сельсовет самостоятельной административной единицей. А Нине Алексеевне, как уже опытному сельсоветскому работнику, предложили поднимать секретарскую работу на новом участке. И она согласилась, хотя сыну ещё пяти годиков не было. Против были все – муж, родные, даже знакомые, занимавшие руководящие посты в городе, в частности Анна Андриановна Сысоева и Александр Еварестович Тихомиров. Её уговаривали не забираться в такую глушь, не уходить из Горицкого сельского Совета, но Нина Алексеевна уже приняла решение. Она вообще во всём была человеком отчаянным и даже упрямым: решений своих не меняла.
Не так-то просто было перевезти на другой берег не только семью, но и скот: они с мужем всегда держали большое хозяйство. Но не зря говорят, что глаза боятся, а руки делают. Двенадцать лет отработала Нина Алексеевна в Мигачёвском сельском Совете.
– От Кабачина до Белозерского района простиралась моя вотчина, вот какой большой был сельсовет, – кивает она головой, подтверждая свои слова. – Две школы, медпункт, библиотека, новый сельский клуб обустроили в мою бытность! Народу-то в деревнях тогда ещё было много, работы хватало. И проверки были тоже очень строгие и придирчивые. Лидия Александровна Кузнецова была такая щепетильная и требовательная, что я иногда бывало и вскипячусь: «Да что вы всё роетесь, как воров ищете!» А она говорит: «Ты не кипятись. Без ошибок никто не работает, а мы для того и проверяем, чтобы исключить возможные ошибки».
Вспоминает она и то, сколько переживаний испытала, когда однажды касса не пошла на 40 рублей – по тем временам это примерно пол месячной зарплаты, сумма немалая. Нина Алексеевна не знала за собой греха, поэтому не могла понять, откуда взялась эта недостача, и, естественно, сильно нервничала. В конце концов деньги всё же нашлись в сейфе, в отдельной папке. Нина Алексеевна и сама забыла, что отложила их на какие-то нужды для школы.
– У меня душа чиста: подложить я их даже при желании не могла, потому что ключ от сейфа у меня проверяющие забрали сразу, но воспоминания остались неприятные, – тяжело вздохнула она.
А потом престарелая свекровь поставила ультиматум и переманила семью сына обратно в Горицы. Нина Алексеевна, к тому времени уже отслужившая четыре депутатских срока, не дала согласия на очередные выборы, а попросила снять с неё полномочия, потому что по семейным обстоятельствам вынуждена уехать на родину. В сельском Совете вошли в её положение, и семья Корниловых-Волковых собралась ехать на родную землю. Однако вскоре выяснилось, что необходимость в переезде отпала: дочь увезла её свекровь в Нарву. В результате Нина Алексеевна осталась без работы: место в сельском Совете было уже занято. Остался один путь: идти в технички или на ферму. Ни то, ни другое, по правде сказать, её не устраивало.
И решительная женщина опять взяла судьбу как быка за рога: решила всё же переезжать обратно в Горицы. Муж, конечно, не соглашался: к тому времени семья уже обзавелась своим домом и большим хозяйством, в Мигачёве для этого были все условия. Но Нина Алексеевна умела настоять на своём. Кое-как обустроившись в Горицах, она тут же вышла на работу. С трудоустройством помог директор горицкого совхоза Анатолий Павлович Чащин, предложивший ей должность диспетчера. Нина Алексеевна отнеслась к новому назначению очень ответственно и отдала этому делу пять лет безупречной службы.
Однако когда ей подвернулась работа оператора на местной почте, Нина Алексеевна без сожаления перешла на новую должность. Сестра Капитолина работала на почте в Новостройке, работу свою хвалила, вот Нина Алексеевна и загорелась. Новые обязанности освоила легко и быстро: помогало в работе то, что она хорошо знала жителей своего сельсовета и была памятлива на лица.
Годы Нины Алексеевны тем временем неуклонно приближались к пенсионным. Когда до пенсии осталось около пяти лет, она начала задумываться: конечно, хорошо и привычно работать на почте, но уж больно мала зарплата, велику ли пенсию-то она себе заработает? И когда подвернулась удача перейти на службу в Госстрах, где зарплата была заметно выше и куда в те годы далеко не у каждого была возможность устроиться, Нина Алексеевна, не особо раздумывая, ушла в страховые агенты. Ей достался отдалённый Мигачёвский участок, но для Нины Алексеевны он не стал в тягость.
– Я, считай, каждого человека там в лицо помнила, по имени-отчеству всех знала и как к кому подойти, поэтому меня на работу в Госстрах сразу взяли! – хвалится она. – А начальник Горицкой почты Батова зато ой как долго со мной не разговаривала. Я её понимаю, на почте тогда много работы было. Почтальоны, посмотришь, сумку едва несут, да ещё и в руках что-то тащат. Но я ведь не бросила всё на произвол судьбы, я на своё место подговорила девушку хорошую, Марию Николаевну Чукалову.
Но в Госстрахе Нина Алексеевна проработала всего три года: не с кем стало оставить тяжело больного мужа, который уже не вставал, но много курил и однажды чуть не сгорел вместе с домом, хорошо, она подоспела вовремя. Сотрудники Госстраха и начальник Людмила Александровна Гостинщикова вошли в положение, и Нину Алексеевну отпустили на досрочную пенсию. Правда, большой пенсии она так и не смогла заработать: ей объяснили, что на 90-е годы пришёлся самый маленький коэффициент начислений.

– Но я всем довольна, – с уверением мотает головой она. – Я прожила свою жизнь честно, никому ничего худого не пожелала и не сделала.

Окружённая заботой родных
Правда, жизненные мытарства у неё продолжились и на пенсии. Сначала врачи обнаружили у Нины Алексеевны зоб (воспаление щитовидной железы). Потребовалась операция, которая прошла с осложнением: был повреждён нерв. Нине Алексеевне вставили в горло трубку.
– Вот где были мучения! – горестная гримаса искажает её лицо. – Говорить так просто я не могла: нажму на трубку, так скажу. А ведь у меня ещё муж парализованный был на руках и скотины целый двор держала! Потом сын Сергей устроил меня в клинику в Петербурге, где у меня трубку удалили. Вот там я чуть было и не умерла.
Перед отъездом в больницу сын убедил Нину Алексеевну расстаться со всей домашней живностью. Она с великим трудом решилась на это, а оправившись после операции, всё равно купила себе козочку.
Сегодня Нина Алексеевна разговаривает напряжённым свистящим шёпотом, но зато без трубки. Сын Сергей, поскольку сам уже пенсионер, хоть и живёт с семьёй в Питере, но много времени проводит с матерью, по сути, постоянно разрываясь на два дома. Он у неё единственная надежда и опора. Хотелось-то Нине Алексеевне иметь троих детей, да Бог не дал, оставил одного. Зато какого! Внимательного, заботливого, терпеливого!
– Ой, как он со мной бьётся! – осуждая себя, качает головой Нина Алексеевна. – Галя, жена его, ещё работает, две внучки и четыре правнука у меня. Но ко мне они приезжают, не забывают. Цело лето у меня гостили, вот только недавно уехали. То одни приезжают, то другие, между собой согласуют, кто и когда. Внучки приедут – из огорода не долой, всё переполют. Ой, какие они у меня хорошие!
А в день моего приезда на кухне хлопотала ещё и её племянница Нина Серёгина. Так что у Нины Алексеевны помощников полный комплект. Они и юбилейный вечер ей устроили, надарили подарков, наговорили много красивых пожеланий.
Наверное, поэтому даже после всех перенесённых жизненных перипетий и невзгод Нина Алексеевна ещё выглядит молодцом. Я сочла, что в этом большая заслуга сына и его семьи. Однако сам Сергей Михайлович думает иначе.
– Если бы не Виктор Васильевич Арефьев, который в прошлом году её буквально с того света вытащил, когда у неё резко упал гемоглобин, не знаю, что бы было. Возможно, мама бы здесь сейчас и не сидела, – говорит он. – Я очень ему за это благодарен.
А Нина Алексеевна после слов сына как бы подвела итог нашей беседе.
– В общем и целом считаю, что жизнь я прожила не зря, – уверенно заявила она. – Работала, старалась, на каждом трудовом участке отдавала всю себя без остатка. Жила у всех на виду, от людей не прятала глаз, ко всем относилась с уважением, и люди мне платили тем же.
…Живёт в селе Горицы хорошая женщина с беспокойной судьбой – Нина Алексеевна Корнилова. Дай Бог ей многие Лета, здоровья и душевного спокойствия на старости лет!

 

нижний банер